Какая она, Индия «далекая»? Общество, в котором каждый знает свое место

В массе своей индийцы производят впечатление необычайно миролюбивого и доброжелательного народа. А еще они бесконечно терпеливы и смиренны. Кажется, их ничто не раздражает, не способно вывести из себя. Даже тех, кто оказался на дне жизни, а порой и ниже дна, похоже, все устраивает — настолько безропотно принимают они свое положение.

Человеческое сообщество живет, дышит и движется, как раз и навсегда заведенный механизм, в котором каждый занимает строго отведенное ему место, выполняет привычные действия и положенные ритуалы. Создается иллюзия полной социальной гармонии.

Однако чем больше присматриваешься, тем больше замечаешь или, скорее, ощущаешь некую внутреннюю расчлененность этого слаженного многомиллионного муравейника. Как будто присутствуешь одновременно в нескольких параллельных мирах, каждый из которых существует на своей волне, но при этом подчиняется общим для всех законам. Эти параллельные миры переплетаются друг с другом, не могут существовать друг без друга и, вместе с тем, разделены непреодолимыми глухими стенами.

Вот мы и добрались до одной из самых сложных для сознания человека, воспитанного на советских принципах равенства и братства, особенностей или, точнее, проблем индийского общества. Речь идет о его сословно-кастовом делении. Несмотря на то, что еще в 1950 году в Конституции Индии было провозглашено равноправие каст и юридическое полноправие так называемых «неприкасаемых», несмотря на установленные для представителей низших слоев общества квоты в учебных заведениях и в государственном управлении, жесткое социальное расслоение, имеющее многотысячелетние корни, сохраняется, и, похоже, ничто не в силах изменить установленный порядок вещей.

Краткая предыстория: около 4 тысяч лет назад у кочевников-ариев, облюбовавших территорию современной Индии, принадлежность к одной из трех социальных групп определялась согласно личным способностям. Наиболее умные, талантливые составляли духовную и интеллектуальную элиту общества — «…всегда чистоте сопричастные, благонравия полные» («Махабхарата»). Они именовались брахманами (санскр. — наделенные священным знанием) и исполняли роль священнослужителей, «устами которых говорят боги». Сильные и смелые становились кшатриями (санскр. — наделенные могуществом) — военной верхушкой. Правители-раджи были, как правило, из кшатриев. Третий, самый многочисленный слой составлял простой люд — «кто радуется торговле, скотоводству, земледелию».

Со временем эта система претерпела изменения: вместо трех появились четыре Варны (сословия) — помимо брахманов и кшатриев, сосредоточивших в своих руках власть, сформировались Варны вайшьев (санскр. — наделенные имуществом), занимавшихся преимущественно торговлей и ростовщичеством, и шудр, в обязанности которых входила обработка земли, ремесла и прислуживание высшим Варнам. К шудрам всем скопом были отнесены завоеванные ариями местные племена. Сословная принадлежность была закреплена как наследственная, т. е. по факту рождения, которое, в свою очередь, было обусловлено кармической предопределенностью.

Такое сословное деление получило религиозное обоснование и было узаконено как божественное установление. Представители трех высших Варн считаются «дваждырожденными», т.к. в возрасте 8−12 лет проходят обряд упанаяна, символизирующий второе рождение и дающий право на изучение Вед — самого древнего в мире священного текста, лежащего в основе всей индийской культуры.

Согласно сложившейся иерархии, даже самый бедный брахман считается выше представителя любой другой Варны, а простой воин-кшатрий — выше самого богатого землевладельца-шудры. Только смиренно принимая свой социальный статус и ревностно исполняя предписанные твоему положению обязанности, можно улучшить свою карму и рассчитывать на лучшее рождение в следующей жизни. Поэтому, кем бы индус ни родился, какие бы испытания ему ни выпали, он безропотно принимает свою судьбу.

Дальнейшее внутрисословное деление по профессиональному признаку на джати или касты окончательно расчленило индийское общество. Но при этом и спаяло его в монолитную незыблемую структуру, существующую до наших дней.

Варны и касты в Индии разделены непреодолимыми границами. Брак с нижестоящим карался изгнанием из своего сословия, а нередко и изоляцией. Особенно суровые требования предъявлялись к брахманам. Дети, рожденные от такого вопиющего мезальянса, становились изгоями — париями, людьми вне общества. Им запрещалось входить в храмы, участвовать в индуистских ритуалах. Таким образом, в индийском обществе образовался целый социальный слой «отверженных», или «неприкасаемых», т.к. одно прикосновение к ним и даже приближение оскверняет представителей высших Варн, а если общаться с ними или есть из одной посуды, можно самому стать парией. Нередко неприкасаемые вынуждены работать по ночам, чтобы не осквернять взор «чистых».

Более корректное название ввел борец за права неприкасаемых, создатель индийской Конституции Амбедкар (сам неприкасаемый) — «далиты», что значит «сломанные люди».

К далитам, которых в современной Индии насчитывается около 16−17% (более 160 млн. человек!), кроме внекастовых, относятся и представители некоторых низших каст — т.н. «нечистых» профессий: разделыватели туш, кожевенники, прачки. Основные же занятия, доступные этим изгоям — уборка мусора и падали, обслуживание общественных туалетов, чистка канализации.

Иностранному туристу разобраться в этой сложнейшей иерархии, включающей около 3000 каст, в правилах межсословного общения, тем более отличить представителя одной Варны от другой — задача практически непосильная. Особенно трудно, когда становишься очевидцем вопиющих примеров унижений, которым подвергаются неприкасаемые на твоих глазах. Но белый сахиб или мэм-сахиб не должны вмешиваться, дабы не уронить себя в глазах окружающих. Правда, такие примеры все же не слишком часты, т.к. нижестоящие, приученные с пеленок знать свое место, стараются не нарушать сословные границы.

…Идем по дорожке сквера. Впереди нас шествует немолодой индус (могу предположить, что брахман). Навстречу идет женщина с двумя детишками, одного из них несет на руках. При виде мужчины, женщина вдруг сходит с дорожки и торопливо удаляется, увлекая старшего ребенка за собой…

На экскурсии безуспешно пытаюсь выяснить месторасположение интересующего меня объекта у посетителей-индусов. С тем же вопросом обращаюсь к уборщику (вероятнее всего, неприкасаемому). Надо было видеть удивление и радость в глазах старика, с какой готовностью он показывал нам дорогу!..

Конечно, со своим уставом в чужой монастырь не суются, но как быть, если для тебя важен не статус человека, а его личностные качества? Как быть, если тебе ближе взгляды Христа, учившего, что «последние станут первыми», и Будды, восставшего против кастового разделения общества, утверждая, что «КАЖДЫЙ несет в себе Будду«? Какое мне дело до этой закостеневшей античеловечной морали, если ей бросали вызов такие люди, как Махатма Ганди и мать Тереза?!

Но, увы, никому пока не удалось сокрушить тысячелетиями цементировавшуюся индийскую социальную систему. Поэтому ничего другого не остается, как принять ее с болью и надеждой…

Продолжение следует…